Бессмертие царей

2020-03-02 03:15:28
Жанры: Фантастика, Хоррор, Мистика, Исторический роман
Оценка 0 Ваша оценка


Евград | литературный сайт | Бессмертие царей

 Ордынская конница нескончаемой вереницей брела по узкой горной дороге. Справа неприступные высоченные скалы. Слева обрыв и бурная горная река с ледяной, хрустально чистой водой. Горная дорога заканчивалась. Малорослые кони, почуяв холмистое зелёное предгорье, пошли резвее. С тихим счастливым ржанием, не обращая внимания на безразличных сонных всадников, рассыпались они по заросшим изумрудной травой холмам. Заросли колючего шиповника и кустов барбариса оказались перемешанными здесь с невысокими рощами жёлтой алычи. Повсюду пестрели ягодами невысокие деревья тутовника. Его сладкие плоды напоминали продолговатую малину необычной окраски. Они были цветными, белыми, тёмно-лиловыми и даже красными. Молодой ордынец, не слезая с коня, сорвал горсть ягод. С опаской отправил их в рот и тут же, выказывая удовольствие, оскалил в волчьей улыбке белые крепкие зубы.

        – Сладко!

  Темник Ногай[1] жестом подозвал командира сотни нукеров[2] и свою правую руку, тысяцкого Якуба. Военачальник приказал войску спешиться, выставить охранение и расположиться лагерем для отдыха. По многолетней привычке Ногай поменял коня, и на свежей адуу[3] начал объезд лагеря. Тяжкая золотая пайцза[4] на сыромятном ремне порядком натрудила шею, и Ногай раздражённо перекинул её с груди на спину. Хищно прищурив и без того узкие глаза, рассматривал он незнакомую местность.

  «Карым! Имя этой земли, словно крик ворона,      – хмуро размышлял тумэнбаши. – Великий обещал отдать мне этот новый улус в управление. Обещал сделать ханом Карыма. А всего-то и попросил взамен о небольшой услуге. Не приказал   – попросил, как друга. Шамана-колдуна найти попросил. А всем известно, что просьба Великого   – это больше чем приказ... Где-то в этих древних карымских горах обретается величайший из колдунов. Имя у него странное, похоже, арабское, Эль Карат. И вот этот самый Эль Карат, дескать, владеет секретом бессмертия! Вот чепуха! Во всём виноват желтоглазый Сю, мудрец из Поднебесной. Хитрец, каких поискать! Коварный тощий змей и советник Великого хана. Это он назвал Великому имя карымского шамана. Поэтому Ногай сейчас со своими ордынцами здесь! Почему Великий так верит нелепым сказкам этого Сю? Какое может быть в этом грозном мире бессмертие для ничтожного существа по имени человек? Тысячу раз был прав мой дед, Бувал-богатур, когда говорил:

  “Безграничная власть, словно пригретая на груди волшебная змея. Укусы её желаннее поцелуев любимой, а сладчайший яд превращает самых мудрых в безумцев“.

  Всё это хорошо, но где здесь, в этом шайтанском Карыме, искать проклятого колдуна? Может, его и не было никогда, а всё это   – выдумки, интриги старого царедворца Сю. Перед самым походом Ногай пришёл в шатёр китайца. Пришёл не с пустыми руками      – с подарком. Тумэнбаши ввёл в зелёный шатёр Сю большую, очень большую и сладкую урусскую женщину. Белоликую и пышную, словно набитую мягким пухом. Этой самке последние двенадцать лун почти не давали двигаться. Кормили как на убой, частенько поили сонным отваром, чтобы спала больше. Лишь бы пухла, росла вширь, становилась всё мягче и слаще. Ногай, может быть, и бесхитростный воин, но не глупец. Он давно заприметил с каким вожделением косится на женщин Великого хана желтоглазый Сю. Великий не ревнив, он понимает мужчин, а то давно приказал бы удавить своего наглого советника его же кишкой. Сю радостно принял подарок и чуть ли не залоснился от предвкушения... Странные они, эти дети Поднебесной! Китаец уложил женщину на пуховую подстилку животом вниз и бесстыдно обнажил её неохватные пухлые ягодицы. После чего приподнял собственный расшитый золотыми драконами чёрный шёлковый халат и расположился на тёплых розовых полушариях женщины своим голым тощим естеством. Наложница, скорее всего, даже не заметила присевшего на неё старого похотливого воробья и вскоре уснула.

    “Я доволен! Ты сумел угодить мне, солдат!    – вкрадчиво замурлыкал Сю.      – Открою тебе тайну. На твоём лице есть царственный знак   – синеватая родинка чуть выше левой брови. Это печать власти. Такой же был у императора Чингиза... Если будешь слушать меня, далеко пойдёшь, хе-хе! Теперь иди. Мне не терпится оценить твое подношение по достоинству“».

***

  Ночь, опустившись на карымское предгорье, принесла приятную прохладу. Тумэнбаши Ногай стоял на возвышении и в задумчивости смотрел вниз, на сотни костров, разведённых его воинами.

   «Знак моего древнего рода Борджигин      – волк, не страшащийся пламени! Огонь! Вот мой покровитель! Он мне поможет!»       – пришла вдруг в голову темника счастливая мысль.

 Ранним утром, ещё до восхода, вызвал он к себе тысяцкого[5] Якуба и отдал ему очень странный приказ:

    – Возьми сотню воинов, спустись в долину к кипчакским селеньям и к вечеру приведи в лагерь как можно больше молодых матерей с их детьми. Они все будут кричать, так выбирай меж ними самых громких. Бери младенцев. Тех, кто едва научился ходить, тоже бери. И прикажи ордынцам приготовить к вечеру как можно больше самого сухого хвороста. Я собираюсь разжечь большой костёр и произвести дикий шум. Пусть это будет такой огонь, чтобы стало светло, как днём, и жарко, словно в степной летний полдень. Местные божки, сидящие на карымских ночных облаках, должны скорчиться от жара и заткнуть свои уши. Если конечно, ха-ха, они у них есть!

  Якуб выслушал приказ, молча кивнул и удалился. Он не был удивлён. Это лишнее. Дело солдата   – исполнять волю начальника.

  Весёлая ночь! Высоко взметается пламя костра. Громко, чуя близкую страшную смерть, перекрывая писк своих младенцев, воют волчицами молодые матери. Их много. Якуб нагнал в лагерь целую толпу юных самок. Ордынцы обрадовались, хотели порезвиться с женщинами, но тысяцкий не позволил. Темник Ногай не велел. Пока...

        – Пусть эти бабы не воют без толку,      – вызвав Якуба в свой шатёр, распорядился Ногай.     – Если хотят выжить и сохранить своих щенков, пускай взывают к своему благодетелю Эль Карату. В этих краях, я слышал, кипчаки живут богато и всё благодаря этому колдуну. Он отнял у степняков привычку к вольной кочевой жизни и приучил возделывать землю, разбивать сады и виноградники. Так что, кто такой Эль Карат  эти женщины знают. Для начала забери у матерей младенцев и бросай их по одному в костёр. Да не торопись. Пусть бабы прочувствуют, пусть разорутся громче.

  Якуб молча выслушал своего предводителя, но не тронулся с места.

         – Я всё сказал! Иди, Якуб! Что стоишь?    – удивился Ногай медлительности, своего обычно расторопного заместителя.

  Тысяцкий продолжал стоять столбом... И вдруг наступила тишина! Глухая и давящая... Словно огромная войлочная попона свалилась с небес и накрыла всё вокруг. Смолкли женские и детские крики, ржание коней, разговоры и смех воинов. И тогда хану Ногаю стало действительно не по себе. Он вскочил, подошёл к Якубу и попытался встряхнуть его. С таким же успехом он мог попытаться встряхнуть огромный кусок скалы. В смятении тумэнбаши покинул свой шатёр. Всё вокруг застыло. Окаменело. Даже воздух стал тяжёлым. Замерли в самых нелепых позах люди и кони. Было тихо до звона в ушах. Не слышно даже пиликанья ночных сверчков. Однако по-настоящему Ногай испугался, когда взглянул на пламя огромного, разожжённого по его приказу костра. Огонь изменил цвет. Из алого он стал сине-багровым. Словно лицо старика, сражённого ударом собственной крови в голову. И ещё… Высокие языки пламени не плясали как прежде, хищно и весело. Они едва двигались, лениво шевелились, словно подвешенные к небесам сонные сине-багровые змеи. Ногаю стало зябко, да что там, ему стало ужасно холодно. Он двинулся к огню, обошёл окаменевшую с искажённым лицом молодую женщину. Её серое домотканое платье было разорвано. Наружу торчала упругая, налитая молоком смуглая грудь. Мать судорожно прижимала к себе младенца, мальчика месяцев шести от роду. Темник подошёл к костру и поднёс заледеневшие пальцы прямо к лениво шевелящимся багрово-лиловым языкам.

       – О, небо! До чего хилое пламя!

  Чтобы поймать хоть крохи тепла, Ногаю пришлось сунуть руки вглубь, в сердцевину огня! Туда, в самое нутро, где медленно шевелилось сонное тепло.

        – Иди ко мне, мой жеребёнок!      – раздался вдруг за спиной темника женский голос.

  Ногай обернулся в смятении и увидел улыбающуюся круглолицую девушку, одетую в шитый серебряными узорами кафтан-дели[6]. Темник узнал её. Это была она, его мать, юная Кюрюльте.

      – Как же так, ээж[7]? Ведь ты давно умерла?     – произнёс Ногай осипшим от ужаса и изумления голосом.

      – Никто не умирает до конца, сынок!     – ответила Кюрюльте.

  К ужасу Ногая его мать на глазах начала превращаться в коренастого крепкого мужчину в походном облачении. На груди у неизвестного тускло блеснул прямоугольный знак.

        – Моя золотая пайцза!    – похолодел военачальник.

  Темник узнал этого человека. Это был он сам.

        – Но как это может быть?    – прохрипел Ногай.

  Вместо привычной благородной тяжести пайцзы он вдруг почувствовал на своей груди что-то тёплое, шевелящееся, с часто бьющимся сердцем. Воин осторожно покосился на Это и увидел собственные руки, голые и тонкие. Женские руки. Они судорожно прижимали к груди младенца, мальчика месяцев шести... И ещё… Ногай вдруг отчётливо понял, что дорожит этим мальчиком больше собственной жизни. И причина тому  – материнская любовь. Бескрайняя, как степь, и бездонная, словно небо над ней. Дух жестокого Ногай-хана волею глумливых карымских богов, оказавшийся в теле юной женщины, судорожно заметался, забился, задыхаясь, в этой слабой, наполненной отчаянием и любовью оболочке.

   Сонными змеями едва шевелились сине-багровые языки дьявольского костра. Возле костра неподвижный, словно каменный истукан, стоял монгол в дорогом воинском облачении. У его ног примостилась на коленях молодая смуглая женщина. Она судорожно прижимала к груди младенца.

Вдруг, подняв к сумеречным небесам с бледной луной в зените черноволосую голову, женщина завыла, словно одинокая, терзаемая неисповедимой, смутной и злой тоской одинокая волчица. Целую вечность рыдала она горько и безысходно ...

***

  Темник очнулся во мгле. Он лежал на своём походном ложе, старой верблюжьей кошме. Караул явно проспал, и светильники в шатре погасли. Одни лишь угли, источая ускользающее тепло, багровели в глубоком медном тазу-грелке.

     «Начальнику караула перед строем прикажу отпилить голову тетивой лука! И не посмотрю, что он один из моих лучших нукеров»        – раздражённо подумал военачальник.

  Ногай присел на кошме и потряс тяжёлой головой. Затем он с силой принялся протирать глаза обеими руками и вдруг с ужасом покосился на свои влажные шаровары. Хрипло и тихо Ногай-хан пробормотал:

      – Обмочился! Какой стыд! Что за страшная сказка мне приснилась? Словно я снова в младенчество вернулся!

      – Ты искал встречи со мной, воин?    – раздался совсем рядом мужской голос.

      –  Кто здесь?    – взметнувшись с кошмы, стремительно вскочил на ноги князь.

  Он успел схватить, как всегда лежащий подле него любимый дамасский клинок, и теперь выставил перед собой обнажённую смертоносную сталь. В то же мгновение все светильники в шатре, словно по команде, разом вспыхнули. Ногай почти ослеп на короткое время и принялся размахивать саблей. Князь со свистом описывал вокруг себя разящие оборонительные круги. Едва привыкнув к свету, темник увидел совсем рядом белого, как лунь, тощего старика в светло-сером домотканом кафтане, перепоясанном грубой древесной верёвкой. Старец, сидя на кипе одеял, оглаживал длинную седую бороду и широко улыбался. Дед будто хвастался на диво великолепными, словно царские жемчуга зубами.

       – Ну-ну! Остынь, новоиспечённый правитель Карыма! Наместник Великого хана Золотой орды не погибнет от руки древнего старца, его ждёт славное будущее!    – насмешливо проворчал старик и жестом хозяина предложил Ногаю, словно псу, вернуться на оставленную кошму.

  Ногай вскипел от такой наглости, но вспомнив только что пережитое, промолчал и уселся обратно, на верблюжью шкуру.

       – Я знаю, кто ты! Ты колдун Эль Карат!    – прохрипел темник и посмотрел исподлобья на своего незваного... Хотя нет! Как раз очень даже званого гостя.

  Старик в ответ лишь ещё раз усмехнулся и вдруг, словно устав сидеть, поднялся. Дед оказался невиданно рослым. Это даже хорошо, что Ногай сидел и помалкивал, а то  получилось бы неловко. Не последнему в Золотой орде аристократу, мужу богатырского сложения и высокого для монгола роста пришлось бы беседовать с этим чёртовым колдуном снизу вверх, задрав голову.

       – Не будем терять время на разговоры, Ногай-хан!     – сурово, с железной решительностью заявил Эль Карат.     – Ты до сих пор жив лишь потому, что у тебя над левой бровью царственный знак. Ты зверь! Но ты важен для этого мира! Отпусти пленённых тобой женщин и их детей. И позаботься, чтобы твои люди не прикасались к ним больше. Я выполню твоё желание. Ты получишь то, что искал! Завтра к тебе в лагерь придёт моя дочь. Её зовут Амина. Она отведёт тебя в нужное место. Запасись терпением, потому что путь будет неблизким.

  Произнеся это, старик исчез, будто и не было его в шатре тумэнбаши…

***

  Вороной с серебристым отливом красавец-ахалтекинец[8] шёл спорой рысью впереди сотни конных ордынцев. Монгольские лошадки под коренастыми невысокими всадниками смотрелись на фоне этого царственного скакуна прямо сказать убого. Правила этим царским конём щуплая чернявая девочка, дочь колдуна Эль Карата по имени Амина. Тумэнбаши Ногай, признаться, ожидал увидеть на её месте какую-нибудь небесной красоты деву и был очень разочарован, когда вместо ожидаемой луноликой богини Якуб привёл в его шатер этого худосочного чернявого ребёнка. Темник оставил своё войско на попечение Якуба, а сам возглавил сотню нукеров, своих личных воинов. Это были отборные, бывалые вояки. С ними он и отправился в неизвестность. Причём с этой мелкой Аминой в качестве проводника.

  Перед походом дочь колдуна поставила условие беспрекословно следовать её советам. Тут же с достоинством и красноречием седобородого мудреца эта малявка не преминула дать князю первый:

       – Послушай меня, Ногай-хан! Передай своему верному помощнику Якубу знак своего ханского достоинства и символ власти беклярбека, золотую пайцзу. Сделай это во избежание кривотолков при свидетелях. Выбери девять из десяти тысяцких твоего войска. Объяви им, что исполняешь волю Великого хана. И это будет истинная правда... Жертвуя сейчас малым, позже ты приобретёшь неизмеримо большее. Сам же облачись в одежды обыкновенного сотника и следуй с небольшим отрядом за мной.

   Ногай хмуро кивнул.

  Если бы еще семь лун назад[9] какой-нибудь ордынский шаман предсказал ему, что совсем скоро он станет настолько глуп и безрассуден, темник лично избил бы враля до полусмерти.

       – Иди по этой лесной тропе, Ногай-хан,    – указала дорогу Амина и, глядя прямо в наполненные тревогой глаза монгола, продолжила.   – Вскоре ты выйдешь к песчаному логу. Там, в низине, ты увидишь множество огней. Призови всё своё мужество и ступай вперёд. Там ты получишь наставление... Ты избран Великой тенью по согласию Света.  Этот мир и всё сущее состоят лишь из чередований Тьмы и Света. Дело в пропорциях... Но именно они важны...

  С тяжёлым сердцем спускался Ногай по песчаному склону. Не нравились, ох, не нравились ему эти мигающие в низине бледно-багровые огоньки. Князь уже различал сидящие возле костров небольшие группы людей в парках и малахаях. Утопая по щиколотку в рыхлом песке, приблизился темник к ближайшей компании.

       – А ведь это мои соотечественники!      – прибодрился и даже обрадовался Ногай.    – Такие же как я, родные воины-монголы.

  Никогда прежде тумэнбаши и в голову не могло прийти поставить себя, аристократа, рождённого в знатной семье князя-найона, вровень с простыми ордынцами. Да ещё и поименовать их родными! В глаза князю бросился малахай одного из воинов. Приметный головной убор, увенчанный чёрным куньим хвостом с белой полосой посередине.

        – Тургэн! Друг! Это ты?     – со смесью радости и ужаса окликнул обладателя чёрного малахая Ногай.

  Тумэнбаши было чему ужасаться. Ведь Тургэн, воин по кличке Чёрный малахай, товарищ Ногая по его детским забавам, верный из вернейших его нукеров, погиб больше ста лун назад. Тогда он ценой жизни защитил от прорвавшейся урусской конницы ханский холм темника, его шатёр и стяг. Да что там, храбрый и верный богатур спас самого Ногая.

  Чёрный малахай обернулся на зов. Это действительно был Тургэн. Ногай узнал его по широкой приветливой белозубой улыбке да по изрядной щербинке в передних зубах. Улыбку другу подпортил сам Ногай, когда в далёком детстве неосторожно запустил ему в лицо тупую стрелу из игрушечного лука. Правда, сейчас Тургэн улыбался даже слишком широко. Причина тому была проста   – у него не было губ. К тому же вместо весёлых тёмно-карих глаз на лице Тургэна зияли чёрные круглые провалы. Увидев своими чёрными дырами испуг друга, Чёрный малахай не на шутку развеселился.

        – Ух-ух-ух!      – засмеялся Тургэн.

Захохотал гулко и глухо, словно голодный хищный филин в ночи.

       – Ух-ух-ух!      – обернувшись к Ногаю голыми, жёлто-лоснящимися костяными ликами, поддержали Тургэна остальные, сидящие у костра воины.

  Ногай каким-то чудом узнал их. Славный Шона, верный Цэрэн, весёлый Хулан, молчаливый Инур      – все они, его близкие друзья, защищая ставку своего полководца, погибли тогда под клинками урусов. Темник в смятении сделал шаг назад и, оступившись, упал навзничь. Перед глазами мелькнул чей-то разодранный полуистлевший сапог с клочьями собачьего меха наружу. Из сапога торчали белесые кости пальцев стопы...

   Над Ногаем, бессильно лежащим на песке, выросла чёрная тень.

        – Эль Карат?!      – почти обрадовался явлению ненавистного колдуна темник.

        – Нет!     – грозно прозвучал неожиданный ответ.      – Чему я тебя учил, сын? Если упал, не медли! Извернись змеёй и вскочи на ноги. Пока не добили!

        –  Это вы, о, Татур! Мой почтенный отец!    – с всё той же смесью радости и ужаса опознал родителя Ногай.

   Дородный военачальник прытко вскочил на ноги и попытался заглянуть в лицо стоящего перед ним. Однако ничего, кроме густой тени под остроугольной шапкой-малгаем он не увидел. Отец подвинул ногой к костру невесть откуда взявшуюся, свёрнутую в тюк походную верблюжью кошму Ногая и присел на неё. Он жестом приказал сыну последовать его примеру. Темник подчинился, потеснив своих, ставших вдруг безучастными к происходящему мертвых друзей.

        – Я разочарую тебя, сын, но и здесь, в Посмертье нет покоя нашим душам,    –  глухим голосом начал свою речь Сабудай.     – Властитель Тьмы благоволит мне.  Поэтому ты сейчас здесь. Тебя ждёт славное будущее. Силы Тени и Света заключили временный Союз. Нам, смертным, не по силам понять пути демиургов. Главное, всегда помни, ты, Ногай, сын Татура,    – Тень. Амина, дочь великого Эль Карата,    – Свет. Вместе вы     – супруги. Ваш общий долг    – сохранять равновесие этого мира...

       – Но почему я?!    – встрепенулся Ногай, подавшись всем телом к отцу. Но взгляд его уткнулся, как в стену, в беспросветную мглу...

   Темник очнулся посреди сырой ночной чащи. Ордынский князь лежал на песке, свернувшись плотным калачиком. Жгучий стыд, обдав яростным жаром, мгновенно пробудил и согрел его.

      – Какой позор! Я валяюсь здесь, словно мёртвый младенец, вырванный чёрной повитухой из материнской утробы.

  Ногай вскочил на ноги. Озираясь, он принялся отряхивать от песка одежду.

      – Ты больше не должен ничего опасаться!     – прозвучал вдруг из темноты знакомый звонкий девичий голос.

     – Амина?     – не слишком удивился темник.

  Девушка шагнула навстречу к нему из сумрака леса. Она остановилась у торчащего из земли корневища и спокойным, обыденным тоном продолжила:

      – Все души бессмертны, но только твой бессмертный дух сохранит память обо всех прожитых тобой жизнях. Это великая миссия и тяжкая ноша. Ты получишь желаемое и не раз сполна утолишь своё тщеславие. Ты не можешь существовать без меня, но всегда будешь хотеть остаться один. Не единожды ты взбунтуешься, чтоб всё забыть и отречься от своей миссии. Такова твоя природа. Но я необходима тебе, а ты   – мне. Мы всегда будем вместе, князь! Подобно Свету и Тени. Я всегда всё исправлю! Я всегда всё напомню! Я всегда приду на помощь и спасу тебя от самого себя!..

  Неожиданно для самого Ногая чёрная нутряная ярость принялась, словно клубы ядовитого дыма, окутывать его мозг.

      – Ты говоришь, словно владыка Земли и Неба, наглая малявка! Не пора ли унять твою непомерную спесь?!    – стиснув зубы, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на девушку, прошипел темник.

      – Тёмная половина вновь одолевает тебя, князь,    – грустно покачала головой Амина.        – Но так и должно быть. Мой отец, великий Эль Карат, предупреждал меня… Ты  побывал в Посмертье. Это пробудило память твоего бессмертного духа. Таковой имеется у каждого, но только мудрые всегда помнят об этом. Груз воспоминаний из тысяч прожитых жизней не по силам бренной человеческой оболочке. Только временно гостящий в очередном теле бессмертный дух способен на это. Мрачные тени прожитых тёмных жизней смущают тебя… Однако запомни накрепко, князь, как ни назидательно это звучит, но лишь светлые благодеяния приносят Спокойствие Духа. В этом и есть подлинное Бессмертие царей...

  Произнеся это, Амина, словно растворилась в воздухе.

  А будущего Великого хана Золотой орды вдруг оставили силы, и он рухнул навзничь, лицом к небу. Облака и синева над ним смешались в неистовом безумном вихре. Стихии огня, воздуха и воды, силы тьмы и света подхватили и понесли Ногая в непостижимую, немыслимую дальнюю даль жизни...

 

 *** ***

    – Привет, девочка! Как ты себя чувствуешь? Всё нормально?

Возвращение в опостылевшую реальность из яркого, сверкающего всеми красками, полного бурных страстей мира Анну совершенно не радовало. В эти минуты ей остро хотелось лишь покоя и одиночества…

«К чёрту! Он всё равно не отстанет!»    – раздражённо решила Анна и, широко распахнув глаза, вызывающе грубо и громко ответила:

    – Да вернулась я! Вернулась!

Она устало обвела взглядом всё ту же давно надоевшую, круглую пустую комнату, в которой находилась.

Чуть вогнутые внутрь матовые пластиковые стены источали скучно-безмятежный бледно-сиреневый свет.

Анна полулежала в длинном, похожем на инвентарь дантиста, кресле. Её голову венчала серебристая ажурная диадема. Современный терапевтический нейро-сенсорный шлем выглядел царственно, словно работа искусного ювелира…

Очень высокий, худой, облачённый в белый халат пожилой мужчина наклонился над Анной. Его узкое, бледное лицо украшала экстравагантная, длинная и белоснежно седая борода. Пронзительно чёрные, чуть раскосые глаза смотрели на Анну с нетерпеливым, жадно-испытующим вниманием.

Мужчина осторожно снял шлем-диадему с коротко стриженной, почти мальчишеской черноволосой головы Анны и вопросительно посмотрел на неё.

       – Да знаю, знаю я процедуру! Не в первый же раз!     – перешла Анна на более мирную интонацию и, подавив непрошеный зевок, продолжила:

– Сегодня 10 января 2036 года. Меня зовут Анна Михайловна Ногаева. Возраст шестнадцать лет. Месяц назад мне был поставлен диагноз: биполярное расстройство четвёртого зет типа. В данный момент я нахожусь в «Международном виртуальном центре коррекции личности». Рядом со мной мой лечащий врач Эльдар Каримович Ратмиров. Я только что прошла контрольный сеанс экспериментальной корректирующей геймотерапии. Нотариально заверенное мной и моими опекунами согласие  на данную процедуру прилагается… Требование о полном информировании меня и моих опекунов о ходе лечения прилагается…

Послышался мелодичный, словно от серебряного колокольчика, звон. На стене напротив Анны и стоящего рядом с ней доктора Ратмирова один за другим начали вспыхивать круглые, словно корабельные иллюминаторы, невидимые прежде мониторы.

    – Профессор личностной корректологии Пак Чен… Нейропрограммист, геймотерапевт Стивен Драйв…   Заслуженный психонейролог России Виктория Глазунова... Корректор личностных проблем, нейропсихолог Наоми О́но…

Кругляши вспыхивающих экранов продолжали теснить друг друга и напоминали уже гигантские пчелиные соты. А мягкий, идущий словно с молочно-матового потолка мужской синтетический голос всё никак не мог закончить представление всё новых и новых гостей Анны и её седобородого доктора.

На правах первого включения вступил широко улыбающийся со своего экрана доктор Пак из Сеула:

    – Дорогой Ратмиров! Я наблюдал нейрохимические обмены головного мозга вашей пациентки! Это блестяще! Полная ремиссия! И ещё! Я в бесконечно возбуждённом восторге от того, как вы, Ратмиров, в образе Эль Карата тщательно курировали процесс терапии своей пациентки. Прямое участие геймотерапевта в игре    – это революция в области интерфейса! Но скажите, как вам вообще пришла в голову эта блестящая идея соединить в обучающем историческом гейме личности Ногая и Анны?!

Мужской синтетический голос в комнате не передавал эмоций корейца. К тому же синхронный гугловский перевод с интеринглиша на русский оставлял желать…

Тем не менее доктор Ратмиров, не мешкая, ответил:

     – Всё просто, коллега Пак! На идею с Ногай-ханом меня натолкнула фамилия моей пациентки!

Огромный краснолицый американец восторженно грозил с экрана пудовыми волосатыми кулачищами и, казалось, вот-вот вывалится из своего «иллюминатора» в комнату:

     – Ратмиров! Ваша версия глубокой геймотерапии   – просто шедевр! Идея же слияния максимально несовпадающих личностей пациента и цифровой генной матрицы реального исторического персонажа  – это… просто куча… бриллиантов… Вы полностью выправили гормональный мозговой фон вашей подопечной! Я не имею слов… Ратмиров! Вы жёстко гребущий гений! Как блестяще в ходе лечебной игры вы со своими дико страшными, но в то же время морально правильными сказками помогли вашей пациентке подавить волю Ногая! Анна полностью подчинила себе эту чёртову, зверски упрямую матрицу его личности…

Приятно раскрасневшийся от похвал Ратмиров уже пребывал на пути к седьмому небу, но тут слово взяла психонейролог Глазунова. Поджав и без того тонкие губы она заявила:

   – Я бы поумерила ваши восторги, коллеги! Давайте наблюдать глазами полными трезвости! Стабилизация и скорость нейрообмена, ферменты, гормональный фон, стойкая ремиссия, а также общий гомеостаз действительно впечатляют.  Успех уважаемого Эльдара Каримовича несомненен, болезнь отступила! Однако альтернативой постоянного приёма препаратов явилась мощная игровая зависимость пациентки….  Кроме того напомню, в процессе терапии мы наблюдали практически полное слияние личности пациентки с цифровой матрицей реально существовавшего человека, исторического лица…  Генетический материал хана Ногая был взят из его подтверждённого захоронения в Крыму. Я имею в виду раскопки на Чар тёпе[10]. Фактически это была эксгумация… Согласна, доктор Ратмиров   – блестящий геймотерапевт. Он практически воссоздал личность Ногая. Это прорыв, который рождает, возможно, блестящие перспективы, предопределяет настоящую революцию в исторической науке, педагогике, медицине и ещё бог знает в чём… Но поверьте моей интуиции учёного! Это крайне рискованно! Я призываю вас, коллеги, к полному запрету использования генетическо-цифровых матриц реально существовавших личностей... Здесь и сейчас мы вторгаемся в тёмную, неизведанную, чреватую смертельными опасностями вселенную...

На этих словах доктора Глазуновой десятки её коллег негодующе зашумели из своих мониторов ...

*** *** ***

     – Хотя бы у кого-то в этом восторженном собрании есть голова на плечах!   – дослушав Глазунову, мысленно усмехнулась Анна.

     – Ты права, Амина!     – согласился Ногай.     – Эта урусская ведьма умна! Она провидит будущее, а потому опасна! Но ещё скажу я тебе! К счастью, эта старуха одинока... Все прочие, являющиеся из воздуха великие шаманы, друзья твоего почтенного отца Эль Карата, не слишком мудры! Подобно неразумным детям они во власти лишь нынешней игры, их не заботит завтрашний день. Когда Я, волею рока, стану бессмертным царём этого мира, ни один глупец не будет иметь слово в Великом Совете…

      – Когда МЫ станем бессмертными царями этого мира, Ногай-хан!     – мягко, но решительно поправила мужа Анна и, устало опустив веки, добавила:

– И рок тут ни при чём, можешь не сомневаться! В мире моего почтенного отца Эль Карата достаточно серверных ресурсов …

 

     

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

  

 

 

[1] Те́мник (тьма     – десять тысяч)    –  русское наименование воинского звания тумэнбаши в Золотой Орде. Ногай-хан(1235-1300)    – реальное историческое лицо, князь-найон, выходец из аристократии золотой орды, Беклярбек    – правитель самого западного улуса Золотой орды, со ставкой на Дунае. С 1270 года контролировал всю Золотую орду.

 

[2] Нукеры    – личные воины, приближённые и друзья князя-нойона.

[3]Адуу (монг.)    – лошадь.

 

[4] Пайцза    – верительная бирка, металлическая или деревянная пластина с надписью, выдававшаяся китайскими и монгольскими правителями разным лицам как символ делегирования власти.

 

[5] Тысяцкий    – командир тысячи воинов.

[6] Кафтан-дели    – праздничная национальная одежда монгольских женщин.

  

 

[7] Ээж (монг.)    – мама.

 

[8]Ахалтекинец    – древнейшая туркменская порода лошадей. Насчитывает более пяти тысяч лет.

 

[9] Семь лун    – примерно полгода по лунному календарю (луна    – примерно 28 дней).

 

[10]Чар тёпе (крымско-татар.) - Царский холм

    Поделиться с друзьями

Об авторе

Vladimir Goral

Израиль, Хайфа

Оставить комментарий

Другие работы автора:

Евград | литературный сайт | БОРЮН

БОРЮН

Чей-то смех в пустынном доме, смутный шёпот у виска. На столе стакан, а кроме — нож и смертная тоска. Тяжкой ночью, душной ночью он приходит нелюдим. Тот, кто странно напророчен, тот, чей смысл непостижим. В лунной призрачной сутане, балахоном лик сокрыт. Близ стола с тоской в стакане он садится и молчит. В тишине бегут минуты, призрак рядом недвижим, Как натурщик неизвестных, незаконченных картин. Будет день и будет пища, плач и хохот, свет и звук. А пока сидим не дышим. И молчим, и ночь вокруг…
Жанры: Реальная-проза, Ужасы

2020-03-02 03:53:07

Наши партнеры

Меню

©2020 Все права защищены. ЕВГРАД - Литературный сайт.
один из разработчиков и главный программист Gor Abrahamyan