Киплинг и Игорь Стрелков

2020-07-28 22:28:40
Жанры: Публицистика, Критика, Политика
Оценка 0 Ваша оценка


Игорь Гергенрёдер

 

Киплинг и Игорь Стрелков

 

Жизнь Редьярда Киплинга (30.12.1865 — 18.01.1936) пришлась на время наивысшего могущества Британской империи, в пору его творчества имперские владения, по выражению, ставшему тривиальным, простирались настолько, что над ними никогда не заходило солнце. Перевоплощаясь в созидателей Великобритании, Киплинг писал:

 

Мы так жадно мечтали! Из городов, задыхающихся от людей,

Нас, изжаждавшихся, звал горизонт, обещая сотни путей.

Мы видели их, мы слышали их, пути на краю земли,

И вела нас Сила превыше земных, и иначе мы не могли.

(Перевод Николая Голя)

 

Игорь Стрелков (Игорь Гиркин) родился 17.12.1970 в Москве и, учась в школе, занявшись историей, отождествил себя (что чрезвычайно примечательно) с защитником не советской, в которой жил, а ушедшей Российской империи. Он создал своего лирического героя, начав с Первой мировой войны:

 

Добровольцем я отправлюсь

На Великую войну.

Коль в Карпатах не преставлюсь

То в Мазурах утону.

 

Стихотворение названо «Судьбы офицера», в нём образно совмещено участие героя, теперь уже белогвардейца, в Корниловском Ледяном походе от Ростова до Кубани с участием в походе отряда под началом полковника Дроздовского от Ясс к Дону через обширную территорию, занимаемую красными, зелёными, петлюровцами. Герой — и среди тех немногочисленных, которые отчаянно пытаются взять Екатеринодар в апреле 1918, он готов быть разорванным снарядом, как генерал Корнилов. Поэт ведёт белого офицера в наступление на Царицын и Орёл, воин, как сотни его соратников, познаёт полевой лазарет, замерзает в бреду в нетопленном эшелоне, переживает поражение армии, лёжа в тифозном бараке, и с её остатками оказывается на черноморском причале:

 

Эх, Новороссийск! Собаки!

Гибнет все, о чем мечтал!

 

Офицер отправляется в последний оплот белых, в Крым, а там новое заключительное наступление: бои под Каховкой и Волновахой. Защита Перекопа. Отвага белогвардейцев передана в обобщающем образе с непревзойдённой силой сопереживания. Игорь Стрелков в одном стихотворении воспроизвёл всю отчаянность, всё величие борьбы белых на Юге России. Равного произведения нет и у Киплинга.

 

И в последнем сне мятежном:

С нами Врангель! Всё! Пришли!

Вспоминаю я о прежнем

В лагере Галлиполи

 

Врангель. Учась в историко-архивном институте, погружаясь в подробности Гражданской войны, Игорь Стрелков выбрал для себя идеалом также генерал-лейтенанта Николая Эмильевича Бредова, русского дворянина немецкого происхождения (Бредов — немецкая фамилия, как Брюллов, Бюлов). Командуя группой Вооружённых Сил Юга России на правобережной Украине, встретив отказ Румынии пропустить его отряд через границу, генерал с множеством беженцев, раненых, больных тифом прошёл в боях с красными в течение января, февраля 1920 года четыреста вёрст до соединения с Польской армией. Пройденный путь запечатлелся в истории как Бредовский поход. В марте 1920 генерал с семью тысячами бойцов был переправлен в Крым под командование генерала барона Врангеля. Круг замкнулся.

 

Дышащий героической историей Белого движения Игорь Стрелков становится в вышнем смысле подобным тем, о ком написал Киплинг:

 

Убывала еда, убегала вода, но жизнь убивала быстрей,

Мы ложились, и нас баюкала смерть, как баюкает ночь детей.

Здесь мы лежим: в барханах, в степях, в болотах среди гнилья,

Чтоб дорогу нашли по костям сыновья, как по вехам, шли сыновья!

(Перевод Николая Голя)

 

Если отбросить границы времени, то Игорь Стрелков — по своей сущности сын знаменитых белогвардейцев, которым годится в правнуки. Он знает вехи и по ним находит свою сыновнюю дорогу.

 

Раздобыв винтовку-трёхлинейку, близняшку тех, которые послужили в войну с Японией 1904 — 1905 годов, в Первую мировую и в Гражданскую войну, он с другом Андреем Цыгановым, вооружённым точно так же, 18 июня 1992 едет в Тирасполь. У винтовки Игоря нет пружины, подающей патроны из магазина в казённик, и это придётся делать вручную. Не совсем исправна и винтовка друга. Они закупили запас патронов и едут, купив билеты, в обычном пассажирском поезде, а не в воинском эшелоне. В это надо вдуматься, отчётливо представить. Их никто не призвал, их никто не позвал. Если не считать то, что будет сказано ниже.

 

Весь 1989 год в Молдавской ССР подогревались настроения молдаво-румынского шовинизма, запускалась «информация», будто из Молдавии вывозят «в тридцать раз больше, чем ввозят». Надо-де отделиться, и народ Молдовы утонет в благосостоянии, особенно если изгонит немолдаван. Я в те годы жил в Кишинёве и всё слышал своими ушами, видел своими глазами всё происходившее.

 

В 1990-м власти стали организовывать завоз автобусами жителей из молдавских деревень и устраивать массовые демонстрации, вскоре на них зазвучало: «Русские! Чемодан, вокзал, Россия». Демонстранты несли транспаранты с соответствующими лозунгами. Дело шло к тому, что не сдавших экзамен на знание молдавского языка будут увольнять с работы.

 

На Левобережье Днестра, называемом Приднестровьем, поровну молдаван, русских, украинцев. Люди здесь понимали, что их должности, их рабочие места нужны тем, кто поедет с Правобережья. Депутаты попытались защитить интересы своего населения в парламенте в Кишинёве, но молодчики прорумынского так называемого Народного Фронта избили их средь бела дня на площади на глазах руководства республики. Милиция не вмешивалась.

 

После этого 2 сентября 1990 II Чрезвычайный съезд народных депутатов всех уровней Приднестровья, состоявшийся в Тирасполе, принял Декларацию об образовании Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики (ПМССР) со столицей в городе Тирасполь в составе СССР. Были признаны государственными три языка: молдавский, русский, украинский. В республику вошёл и расположенный на правом берегу Днестра тесно связанный с Тирасполем традиционно русскоязычный город Бендеры.

 

5 ноября 1991, когда Советского Союза уже не существовало, Постановлением Верховного Совета ПМССР «Об изменении названия Республики» было утверждено название «Приднестровская Молдавская Республика».

 

А кишинёвский режим продолжал с ещё большей злобой разжигать антирусскую истерию. Русскоязычная газета «Молодёжь Молдавии» опубликовала снимок тогдашнего премьер-министра, который на митинге вскинул руку в гитлеровском приветствии, и молодчики Народного Фронта ворвались в редакцию, принялись избивать сотрудников, заставляя их каяться, а ночью, пройдя в помещения с канистрами бензина, устроили пожар. Виновных никто не искал.

 

Христианско-национальная партия Молдовы выступила с предложением воздвигнуть в Кишинёве памятник фашистскому диктатору Румынии времён Второй мировой войны Антонеску, виновному в умерщвлении 270 тысяч евреев, и назвать его именем площадь и улицу.

 

Не стану сейчас описывать то, что довелось пережить нам, русскоязычным литераторам, выступившим с протестом. Мы с горечью говорили о том, что неужели в огромной России нет никого, кто пришёл бы на помощь русскоязычным жителям, подвергаемым травле? 20 июня 1992 вооружённые силы правобережной Молдовы напали на Бендеры, предприняли попытки переправиться через Днестр. Запылала война, Приднестровская Молдавская республика мужественно защищалась, её радио, передавая сводки о боевых действиях, называло для родных имена тех, кто попал в тот или иной госпиталь, кто убит. Этого не забудешь.

 

В те дни два московских парня с кое-как пригодными для стрельбы винтовками, зачисленные во 2-й взвод Черноморского казачьего войска, дрались за ПМР в хорошо знакомом мне левобережном селе Кошница и в городе Бендеры. Игорь Стрелков был в красных кроссовках, в которых ходил по Москве, ни обмундирования, ни обуви он не получил. После того как я узнал про него, мне вспомнилось воспоминание отца о том, как он в неполные шестнадцать и его друзья летом 1918 года вступили в Сызрани в Народную Армию КОМУЧа, став рядовыми 5-го Сызранского полка 2-й Сызранской стрелковой дивизии полковника Андрея Степановича Бакича. Им выдали новенькие в смазке трёхлинейки, по два подсумка с тридцатью патронами в каждом, гимнастёрки, шаровары, а чуть позднее — ботинки с обмотками.

 

В первом бою у села Кузоватово близ Сызрани погиб друг моего отца Фёдор Леднёв. В уличном бою в Бендерах был убит друг Игоря Стрелкова, приехавший с ним из Москвы Андрей Цыганов.

 

Мой отец в его зрелые годы, пошёл, потеряв в заработке, учителем в школу, надеясь разглядеть в подрастающих поколениях кого-нибудь, кто складом характера напоминал бы добровольцев Народной Армии КОМУЧа. Мне представляется путник в пустыне, который видит озеро, но оно — мираж. Однако где-то далеко озеро действительно есть. Мой отец вглядывался в мираж, а Игорь Стрелков уже родился, рос.

 

Итак, ПМР выстояла, солдат вернулся в Москву, но не минуло и нескольких месяцев после его первой войны, как он отправился в Боснию воевать за сербов. Позднее доброволец напишет о том, что им двигало и движет:

 

Пока еще я не «груз 200»,

И пусть в душе лишь боль и лед

Но шпага вечный символ Чести

Толкает. Острием. Вперед.

 

Игорь Стрелков — не искатель приключений, в нём нет авантюрно-романтических чёрточек, присущих поэзии Киплинга. В исповедальных стихах Игоря Стрелкова — суровый драматизм и звенящая искренность душевного страдания при виде оборотной стороны войны:

 

Как дружно спешат мародеры

Чужим поживиться добром,

Каким непомерным позором

Бывает, иной раз, разгром.

 

Коровы лежат и старухи

На серой от пепла земле,

И мухи, одни только мухи

Живут в этом мертвом селе.

 

В антимилитаристском, как общепризнано, романе Эриха Марии Ремарка «На Западе ничего нового» (в русском издании — «На Западном фронте без перемен») есть место, которое обычно не замечают. Главный герой Пауль Боймер, после ранения побывав в отпуске в родительском доме, вернувшись на фронт в свою часть, пишет: «Здесь я на своем месте».

 

Игорь Стрелков, пройдя две войны, хлебнул и крови, и пожаров, ему не забыть оскал мёртвой женщины, он командует, кричит во сне, его не радует весна, он мог быть убит и убивал сам. Стихотворение завершается строкой: «Судья мне Бог. А здесь я — воин!»

 

Вскоре — воин уже на Первой чеченской войне, он греется у походного костра, накинув на плечи шинель, в стихотворении — строгая выразительность правды солдатской жизни: гнилые сухари, жидкий чай. 

 

Но кончается отпущенное время,

Возвращаюсь вновь туда, где нет войны

Покидаю кочевое наше племя,

Крики взводного и ругань старшины...

 

В отличие от Игоря Стрелкова, Киплинг был счастлив тем, что с полным правом в торжестве победного итога написал:

 

...И Дрейк добрался до мыса Горн,

И Англия стала империей.

Тогда наш оплот воздвигся из вод,

Неведомых вод, невиданных волн.

(И Англия стала империей!)

(Перевод Николая Голя)

 

О возрождении Российской империи похожего не скажешь, но о том, кому должен принадлежать Крым, высказаться можно. В 1982 году Аргентина, считая, что ей принадлежат острова, которые она называла Мальвинскими, начала войну за них, аргентинцы умирали за эти острова. Англичане называли их Фолклендскими, считали своими и умирали также. Они победили. Спор решался в боях — достойно, по-джентльменски.

 

Украинские же войска в Крыму не произвели ни одного выстрела по появившимся там российским десантникам. Хроника запечатлела кадр: командир десантников, подошедших к воротам украинской базы, бьёт кулаком в лицо часового, и база сдаётся. О каком праве Украины на Крым можно после этого говорить (не касаясь уже вопроса о последовавшем голосовании?)

 

В борьбе обретёшь ты право своё.

 

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идёт на бой.

 

Весной 2014 Игорь Стрелков, теперь уже ветеран, с пятьюдесятью ополченцами спешит из Крыма в Донбасс, чьи русскоязычные города и сёла подвергаются обстрелу из пушек и ракетных установок. Жители ждут помощи, как в своё время её ждало Приднестровье. Окидывая мысленным взглядом территорию от Харькова до Приазовья, до Николаева и Одессы, ветеран пишет с острой горечью:

 

А время пахать и сеять,

И закладывать урожай,

И трудами мечту лелеять,

Выступая в цветущий май.

 

Он не принёс сюда войну. Он и его люди сражались в Донбассе, но их были, как он заметит, лишь единицы, которые ждали действенной поддержки. Однако царило то, о чём Игорь Стрелков сказал в другое время и в другом месте:

 

Здесь — бандиты, там (у власти) — воры…

Мы сюда вернемся, может быть!

 

Какая показательная перекличка со строками Киплинга:

 

Тыщу лет не удивляет никого —

Так уж сделан человек.

Ныне, присно и вовек

Царствует над миром воровство.

(Перевод Константина Симонова)

 

Игорь Стрелков не поднял рук. Он организовал в Москве общественное движение «Новороссия», выступает с предвыборной программой, борьба продолжается.

 

Киплинг писал:

 

И если ты способен всё, что стало

Тебе привычным, выложить на стол,

Всё проиграть и вновь начать сначала,

Не пожалев того, что приобрел,

И если можешь сердце, нервы, жилы

Так завести, чтобы вперёд нестись,

Когда с годами изменяют силы

И только воля говорит: «Держись!»…

(Перевод Самуила Маршака)

 

Строки эти стоит сопоставить со строками «Назидания самому себе» Игоря Стрелкова, русского Киплинга:

 

Не жди приказа!

Не сиди, ссылаясь на покой!

Вперед! Сквозь ветры и дожди

и вьюги волчий вой!

 

Оставь удобства и уют —

пока ты молод — в путь!

Когда отходную споют,

успеешь отдохнуть!

 

Будь честен, смел, не замечай

насмешек и помех.

А будешь старшим — отвечай

не за себя — за всех!

 

Тот, кто ошибок не имел, —

в безделии зачах —

он груза жизни не посмел

примерить на плечах!

 

Каков бы ни был твой удел —

удачен или плох,

Запомни: меру твоих дел

оценит только Бог!

 

 

 

Берлин, 24.07.2020

    Поделиться с друзьями

Об авторе

Игорь Гергенрёдер

Германия, Берлин

Оставить комментарий

Другие работы автора:

Евград | литературный сайт | Участник Великого Сибирского Ледяного похода

Участник Великого Сибирского Ледяного похода

История жизни немца в России, родившегося в 1902 году и умершего в 1990-м.
Теги: Гражданская война, нэп, Вторая мировая война
Жанры: Реальная-проза, Публицистика, Мемуары, Политика

2020-02-22 15:50:06

Евград | литературный сайт | Первоклассное антреме

Первоклассное антреме

Есенин писал:Если не был бы я поэтом,То, наверно, был мошенник и вор.Достоевский в «Записках из мертвого дома» сказал о разбойниках и атаманах разбойников: «Ведь это, может быть, и есть самый даровитый, самый сильный народ из всего народа нашего». У этих людей – своя собственная история. Свой театр – их жизнь. Их история, их театр напрашиваются на сопоставление с миром государственных воров.
Теги: запретное, отвергаемое, откровения
Жанры: Реальная-проза, Приключения

2019-11-04 15:53:19

Евград | литературный сайт | Выучка на всю жизнь

Выучка на всю жизнь

Сентиментальное ретро.
Теги: Оружие в жизненной борьбе
Жанры: Публицистика, Критика, Мемуары

2020-06-26 18:48:50

Месть со вкусом


Жанры: Любовный-Роман

2019-10-18 13:18:34

Евград | литературный сайт | Нерусский Александр Грин

Нерусский Александр Грин

О Грине написано очень много, но нам не известно, чтобы кто-нибудь из гриноведов и гринолюбов обратил внимание хотя бы на это. Название рыбачьей деревни Каперна в «Алых парусах» – производное от названия города Капернаум, где проповедовал Иисус Христос. Придуманное Грином имя Ассоль вписывается в ряд древнееврейских имён, совпадая с ними окончанием: Абигаль (жена Давида), Иезавель (жена Ахава), Рахиль (одна из двух жён патриарха Иакова), Ассоль. Произведение «Алые паруса» соотносится с Библией. В моём очерке сказано и об ином, о чём до сего дня не сказано. К примеру, о том, что идею вторжения сверхъестественной силы в советские будни Булгаков взял у Грина. Булгаков начал работать над «Мастером и Маргаритой» в тридцатые годы, а в 1927 году был напечатан рассказ Грина «Фанданго», в котором дан волшебник Бам-Гран со своей свитой, чьи руки действуют «с уверенностью кошачьих лап».
Теги: полемика
Жанры: Критика

2019-10-26 14:38:22

Наши партнеры

Меню

©2020 Все права защищены. ЕВГРАД - Литературный сайт.
один из разработчиков и главный программист Gor Abrahamyan