сучий бизнес

2019-06-04 15:27:06
Жанры: Политика
Оценка 0 Ваша оценка


           СУЧИЙ БИЗНЕС

Треск и дребезг болгарки, привычный для раннего воскресного утра гаражного кооператива, заглушал гомон играющих на детской площадке малышей и я не сразу спохватился, что в мою дверь кто-то  звонит.   Бросив  у порога мокрую  футболку, всученную мне когда-то  на митинге и  давно приспособленную под влажные уборки, я  приоткрыл дверь.

- Я ваша соседка снизу, – раздался бархатный голос с площадки.

Я распахнул дверь, готовясь услышать что-нибудь неожиданное, типа «вас не заливает?»

- Я баллотируюсь в Думу, – приятно улыбнулась мне симпатичная  дама лет тридцати пяти в ослепительно белой блузке. – Проголосуете за меня?

- От какой вы партии? –   немного растерялся я своего вида (на мне были только одни трусы) и невольно перевел взгляд на пол.  

- Да вот от этой, – улыбнулась она, обнаружив близ моих босых ступней футболку желтого цвета. 

- Приду, – соврал я, чтоб избежать дискуссии. – Вы же против пенсионной реформы.

Не прошло и часа, как зазвонил телефон.

 – К тебе приходили? – спросил журналист, живущий в соседнем подъезде.

- Была одна интересная особа на высоких каблуках.

- Я ее знаю, – важно сказал журналист, –  выходи, поговорим.

- Пять минут.

Я оделся и, игнорируя лифт, начал спускаться. Подъезд все еще благоухал  ее парфюмом.

Он сидел на лавочке у куста шиповника в полосатой рубашке поло, плотно обтягивающей вместительный живот,  и  курил,  нервно поглядывая на порхающих над его седой головой сизарей.    

«Он тоже постарел», –  отметил про себя я, обратив внимание на то, что обильная седина на его густых волосах раньше времени приобрела желтоватый оттенок. 

- Отдыхаешь? – спросил я, протягивая руку.

- Жду звонка, – раздраженно  ответил он, – Утром обещали халтуру и – кинули.  

- А от кого халтура намечалась? – на всякий случай спросил я.

-  От одного кандидата. Дыня его фамилия. Может, слыхал?

- Впервые слышу. Но с такой фамилией есть шансы проскочить. А если еще  и от  компартии.

- Так он от коммунистов, –  оживился мой собеседник. –   Вот я и хотел его раскрутить. И денег то много не просил.

- У коммунистов никогда  денег на выборы не было.

- Дыня – бизнесмен. На джипе катается.

- Примазался, значит.  

 - А у нее есть шансы? – спросил он, решив, видимо, перейти к делу.

- Приятная дама. Такие тоже нужны в парламенте.

- Она записала мой телефон, –   затушил он сигарету. – Может в пресс секретари ей набиться?

- Попробуй.

- Не могу никуда устроиться. Мне деньги нужны позарез. 

- Безработных журналистов нынче, как мусора. Нужно менять профессию.

- Я уже в охрану готов пойти, – с отчаяньем в голосе  сообщил он.

- Охрана – это десять тысяч в месяц и без соцпакета. Стаж надо наверстывать иначе пенсии не увидишь.

- У тебя есть что-нибудь?

-  Вон,  вакансия, – указал я на свалку мусора за его спиной, на которой назойливо каркали вороны. – Бери лопату и убирай. Кстати, взял бы и выставил это безобразие на всенародное обсуждение. Воняет уже. И дети мимо в школу ходят.

 - У меня фотоаппарата нет и телефон в ломбарде.

- Решим этот вопрос.  Завтра утром я на зарядку с фотоаппаратом выйду.

У него зазвонил кнопочный телефон, и я показал жестом, что  оставляю его.

Тут следует сказать, что я знал этого человека много лет. Мы даже работали в одном независимом издании.  Я шесть месяцев. Он – три.  Но в разное время. Впрочем, издание долго не просуществовало, и  нам было о чем посплетничать при встречах, но так получалось,  что  один из нас обязательно куда-нибудь спешил.   Иногда он попадался мне в сильно нетрезвом виде, и я делал вид, что не замечаю его. После того, как у него умерла мать, он стал  чаще придаваться запоям,  футболки его (он любил яркие цвета) облиняли, а в цепком взгляде  появилась тревога и грусть.

Утро выдалось ясным.  Перекладина турника была холодной и влажной от росы. Я разжал пальцы на счет «десять» и, спрыгнув на траву, начал прохаживаться, разминая мышцы.

- Ты в хорошей форме! – раздался его голос с лоджии второго этажа.

В это время у свалки остановилась выехавшая со стороны гаражей «Газель», и водитель начал выгружать из нее разный хлам.

Я достал из сумки фотоаппарат и сделал несколько кадров.

Сосед вышел из подъезда в голубой бейсболке и со скромным  пакетиком, предназначенным для утилизации.

- Ты видел? – подошел он ко мне, дымя сигаретой.

- Есть кадры, – ответил я. – А вон и дети пошли. Дорога жизни.

 - Подожди, – оживился он, – я мусор выброшу.  

- Валяй.

Он вернулся скоро.

- Какая обстановка у контейнеров? – спросил я.

- Мрак.

- Готов к работе?

- Пойдем.

- Ты один живешь?

- Подруга ушла месяц назад.

-  Тяжело тебе.

- Вообще жопа, – согласился он. – Мне уже свет собираются отключать.

- Надо срочно определяться с работой.  

- Я отослал вчера анкету – сегодня должны позвонить. Мне хотя-бы тысячу сейчас – проценты по кредиту заплатить.

- Микрозайм?

- Да.

- А как ты влез в это говно?

-  В запое был.

- Долго пил?

- Месяц. Потом ноги отказали.

- Когда-нибудь сердце откажет.

Он  отпер дверь, и мы вошли в прихожую. Навстречу нам, как летучая мышь, вылетела галка.

Он погнался за ней, бормоча ругательства, и пока я снимал обувь, выпроводил ее  через лоджию.

- Откуда птица?

- Из вентиляционной шахты. Она меня уже достала.

Мы  прошли в кухню-столовую.

Обстановка там была вполне холостяцкая: гора посуда в раковине, заставленная кастрюлями и сковородками плита.  На обеденном столе я обнаружил  ноутбук с отпечатками пальцев на крышке, чашки  с кофейной гущей,  ложки, большой нож и хлебные крошки.   

- Ну что, поехали, – нацепил он очки с одним стеклом и открыл крышку ноутбука.

Зазвонил телефон и он отреагировал достаточно деловито.

Я внимательно наблюдал за тем, как менялось его лицо, и понял, что новости хреновые.    

- Отказали с охраной, –  сердито сообщил он, – из-за займа.

- Строго как стало.

- Что же делать, – потянулся он за сигаретой.

- Другие варианты нужно искать.

-Например?

- Посмотри объявления на авито.

- Я каждый день просматриваю, – обреченно вздохнул он. – Пустое все или разводка какая-нибудь.

- Придется нам до пенсии помойки убирать. Не посещала такая мысль?

- Узнавал – пятьсот рублей в день. Расчет через две недели.

- Пятьсот, говоришь. Уже неплохо.

- Я за день столько  проедаю.

- Надо меньше кушать, – посмотрел я на его живот.

- Может квартиру сдать, – задумался он, перекладывая  в  тарелку свое варево, – а самому залечь в больницу…или уехать.

- А помочь продать квартиру тебе не предлагают? Обычно информация о должниках сливается риэлторам.

- Звонили вчера.

- Давно на хвост  сели?

- Когда пил.

- Телефон твой, как им попал?

- Не помню.

-  Они  точечно на подъезд клеят написанные от руки объявления, типа нужна квартира именно в вашем доме. Или семья купит квартиру. Оплата наличкой, естественно.  

- Кинуть могут?

- Занизят стоимость тысяч на двести-триста и комиссионные еще возьмут.  Ты вот за пятьсот рублей в день уже созрел  работать. А они сразу несколько сотен на тебе «приклеят» И ты вроде не лох какой-нибудь, а проглотишь все, что тебе  девочка со средним образованием «навешает». Не зря это  ремесло сучьим бизнесом называют.

Я перекинул на его ноутбук фотографии, и, просматривая свою работу,  и предался размышлениям:

- Для чего нужны гаражи? Чтоб собирать туда всякий хлам. А некоторое время спустя, налюбовавшись на него – отнести туда, откуда принес.  Так что полностью от этой свалки избавиться  невозможно.        

 - Точно, – подтвердил он, наворачивая  какую-то «дивно» пахнущую похлебку.

- Я покидаю вас, –   сообщил я траурным тоном. – Пройдусь по городу, может, чего любопытного «нащелкаю».

 – Что мы имеем? – начал бормотать он. –   Помойку, которая разделилась на две части…

- Пишите, Шура, пишите. Но на всякий случай загляни на авито, посмотри пока голова ясная, сколько такие, как у тебя, квартиры стоят.        

 Около восьми утра он вышел на балкон и сбросил мне ключи.

Я «нащелкал» всяких «достопримечательностей» и мне не терпелось поделиться, а также узнать, как продвигается его трудоустройство.

-  Все мои комментарии удалили, – пожаловался он с порога.

- А как ты хотел все эти интернет ресурсы тоже сучий бизнес. Их организаторов, в первую очередь, интересует личный заработок.

- Ты это мне говоришь?! – вскинул он густые седые брови.

- Так, к слову, шеф.  Кстати, чего ты  свой сайт не запустишь? А проще группу в сетях зарегистрировать и назвать ее, например: «Помойка»

- Ухо режет.

- Пусть режет. Главное, что  актуально. Особенно сейчас, когда пожилых людей, буквально, вышвырнули на свалку.

У него зазвонил телефон и я замолчал.

По разговору и выражению его глаз, я понял, что он говорит с дамой на высоких каблуках.

- Есть работа на вечер, – буквально расцвел он.

-Какая?

- Агитация за нашу соседку.

- Ну что ж, поможем даме.

Вечером мы ходили взад-вперед, как два болвана, по главной улице избирательного округа и раздавали буклеты, сопровождая процесс одной фразой: «она против пенсионной реформы».   

Утром дня «тишины», он согласился прогуляться со мной до  родника.  Дорога к источнику петляла мимо замысловатой архитектуры коттеджей, чьи шиферные крыши уже порядком облиняли,  и  свежих особняков, крытых черепицей, огороженных высокими, песочного цвета, кирпичными заборами на  бетонных фундаментах. У ворот некоторых владений имелись КПП и флагштоки.  Я ждал, что какой-нибудь дородный дядя-тыловик в пятнистом картузе и  казенном комбинезоне окажется на нашем пути. Но на дороге повстречалась только одна, довольно скромная по современным меркам, сребристая машина,  которой управлял   беловолосый секретарь обкома компартии.

Мой спутник открыл от удивления рот:

 - Он тоже здесь живет?

- Наверное, – пожал плечами я. – Политика – это уже большой бизнес. И доходы  у штатных «думцев» стабильные –  ежемесячно, через кассу, по несколько сотен на брата. Как минимум.

  Обложенный булыжниками  большой деревянный крест напомнил еще об одном депутате-коммунисте, который  не поленился однажды пригласить на родник попа.  У трубы, на плите, сохранилась табличка, с которой кто-то тщательно соскоблил  фамилию и инициалы  народного избранника, оставив лишь фразу «оказал помощь в реконструкции источника». Похоже, что кто-то имел большой зуб на человека,  раз не поленился выковыривать с камня буквы.

 Мы набрали воды и, поговорив обратной дорогой о том, кого и как вознаградил «сучий» бизнес, и куда зашвырнуло интеллигенцию  и беспартийных.

 В день выборов я проводил своего человека  до избирательного участка, и она отдала голос «нашей» даме. Потом она по моей просьбе вовлекла в процесс свою  маму, которой было без разницы, кому отдать голос.

Сосед-журналист вышел на связь ближе к полудню, предложив состыковаться у его подъезда.

- Здравствуйте, Вы ходили голосовать? – подскочил он к вышедшей  следом за ним девушке. – Нужна явка.

Девушка улыбнулась.

- Проявите сознательность, – не унимался он. – Соседка наша баллотируется.

- Пусть баллотируется, – отмахнулась девушка. – А нам, – она указало на кучу у гаражей, –  надоело видеть это.   

Ответ не огорчил его и он, вспомнив, вероятно, дни, когда работал на телевидении, атаковал идущую мимо даму. Потом другую.

Мы курсировали от одного избирательного участка к другому, обретая постепенно картину происходящего:  выборы мало кого волновали.

Утром он сбросил мне ключи.

Когда я вошел, он перечислял кому-то  по телефону свой внушительный послужной список. В кухне было сильно накурено. На столе лежали пожелтевшие некогда востребованные издания, от которых остались одни воспоминания.

«Было же время», – вздохнул я.   

Он, закончив разговор, попросил меня отснять его материалы – где-то, видимо, еще нужны были журналисты.

Я занялся делом.

    Его старенький телефон зазвонил и он, едва не уронив его, сосредоточился.

    - Супер!!! – радостно закричал он секунд через тридцать. – Супер!        

       По отдельным фразам короткого разговора я понял, что звонила «она».

- Она прошла по партийному списку, – торжественно сообщил он мне новость.

- Теперь в пресс-секретари двинешь?

- Вечером перезвонит, – просветлел он.

У него снова заиграл кнопочный аппарат, и он приложил его к уху.

- У тебя есть кто-нибудь с кинокамерой, – вопрошающе посмотрел он на меня, словно от этого зависела чья-то жизнь. – Звонили столичные тэвэшники, предложили халтуру: в Москве  чоповца застрелили, он из наших мест; нужно срочно сделать репортаж.

 Я развел руками и, поняв, что у него появилась настоящая работа, откланялся.

Через час он позвонил и сказал, что завтра с утра выходит на работу –  чистить помойки.

Два дня мы не общались.

-Заходи, поговорим, –  пригласил он утром меня с лоджии.

Я встал под окном.

Ключи на этот раз пролетели мимо моих рук и шлепнулись на асфальт. Магнит  отскочил от пластмассовой формочки  и покатился. Он мягко выругался и начал ворчать.

- Дверь плотнее закрывай, – опять пробурчал он, едва я переступил порог. – Соседи все слышат. 

Я проверил защелку и, отыскав резиновые шлепанцы, прошел в «офис».

Он возился у плиты.

На столе лежал прибор для измерения давления.

 - Они отключили мне газ, – вдруг обреченно произнес он и, побледнев, плюхнулся на табурет.

- Не может быть, попробуй еще раз.

 Он несколько раз щелкнул зажигалкой и, обнаружив огонь, успокоился.  Затем прикурил и поставил  на газ  кастрюлю.

- Смотрю, у тебя еще есть запасы.

-  «Просрочкой» поделились. Меня уже тошнит от этих сосисок.

- Да уж. Запах не аппетитный.

-  Ты не видел мою банковскую карточку? – спросил он. – Не могу найти.

-  Много денег на карточке?

- Тысячу перечислили. Но там уже, наверняка,  за обслуживание сняли.  Ну, где же она, блин…

Поиски карты, сопровождавшиеся вздохами «ну, где же она», затянулись, и мне это стало действовать на нервы.

- Мне пора, – предупредил я.

Он подозрительно покосился на меня и промолчал.

Вечером он позвонил и попросил выйти во двор. (Голос его прозвучал глухо и обреченно.)

Я спустился.

Из его подъезда вышел молодой мужчина и сел в старенькую иномарку.

Он появился на лоджии секунд десять спустя и проинформировал меня тоном собравшегося на кладбище пенсионера:

- Мне свет отключили. Сейчас этот козел выйдет, посмотри на него.

- Уважаемый! – выскочил ко мне из машины парень, – свидетелем будете? Меня сейчас оскорбили!  Вы, готовы заплатить за него?

-  «Уважаемый» –  это заимствованное у бандитов обращение, к вашему сведению, – спокойно отреагировал я. –   Готов ли я заплатить за него? Не готов.  Потому что не знаю, о какой сумме идет речь.  

Он подошел ближе и перешел на полушепот.

Я, выслушав его, покачал головой.

- Извините меня, – упавшим голосом попросил мой коллега.

«Электрик» молча посмотрел на него и, пожав мне руку,  уехал.

- Может запить? – завис в прохладном воздухе вопрос.

 - Утро вечера мудрее, – ответил я после небольшой паузы.

Утром он не вышел курить, и телефон его был вне зоны действия сети.  На следующий день я увидел его из своего окна – он дымил на лавке, опустив голову.  Потом испортилась погода, и я перестал делать зарядку.

  Спустя неделю он попался мне на глаза с объемным пакетом, из которого выглядывали темные длинные горловины бутылок, и торчала коробка из-под торта.

Заходи, – небрежно бросил он мне, – посмотришь, как я группу свою раскручиваю.

Я поднялся вместе с ним на второй этаж.

Дверь нам открыл незнакомый долговязый парень с серебряной цепью и татуировкой на шее.

- Мы пройдем? – спросил он у него.

Я разулся.

Он провел меня в зал, оклеенный  старыми обоями, и  указал на большой включенный экран, установленного на полированном столе компьютера.

Я, бросив взгляд на закрепленные на стене портреты в рамках,  присел на стул.

Он, открыв свою страницу, оставил меня.

 Я задержался на фото, на котором, он, запечатленный лет пять тому назад в солнцезащитных очках, в шортах и с обнаженным животом-арбузом курил кальян, и «пополз» вниз, пока не споткнулся о комментарий к фотографии с удостоверения убитого в Москве охранника.

  «Друзья! Кто-нибудь знает что-нибудь об этом человеке? Мне позвонили знакомые тэвэшники, просили что-нибудь узнать. Двойной гонорар обещали. Но я отказался. Я  же должен был сообщить его близким страшную весть».

- Будешь работать? – подошел он ко мне.

- Под твоим началом?

- А ты хочешь, чтоб все лавры тебе?

Какие лавры? – опешил я. – Меня, признаюсь, все чаще  навещают нехорошие мысли…особенно глядя из окна на помойку… и я, пожалуй, пойду на воздух.

С того дня он больше мне не звонил и с лоджии второго этажа по утрам не валил сигаретный дым.

Минул почти месяц и в его квартире вечерами стал зажигаться свет. Однажды сквозь оголенное окно я заметил незнакомую молодую женщину. Она снимала со стены фотографии в рамках. (2018 год, сентябрь-октябрь)

    Поделиться с друзьями

Об авторе

viktor ahmanov

russia, kazan

Оставить комментарий

Другие работы автора:

масквичка


Жанры: Миниатюра

2019-06-04 15:48:14

дверь


Жанры: Миниатюра

2019-06-04 12:40:09

идеальная мишень


Жанры: Миниатюра

2019-06-04 12:34:42

МИНУЯ СТОЛИЦУ


Жанры: Миниатюра

2019-06-04 12:18:49

попутчица


Жанры: Миниатюра

2019-06-04 12:30:23

Наши партнеры

Меню

©2020 Все права защищены. ЕВГРАД - Литературный сайт.
один из разработчиков и главный программист Gor Abrahamyan